Иосиф Бродский. Мрамор -
19 >
Весьма тщательно. Скидывает тогу и взвешивается опять. Надевает тогу, сходит
с весов, возвращается в свой альков. Садится и записывает результаты
взвешивания.]
Тога-то, Туллий, знаешь, все полкило потянет...
Туллий. М-м-м-м. ([Продолжает читать.])
Публий. ...четыреста сорок грамм, если быть точным. Байка потому что.
Хотя -- если вдуматься -- к чему здесь тога? Температура постоянная.
Компьютеры все-таки. Что называется, нормальная: на десять градусов ниже
тела. О гостях тут и речи нет. Даже о надзирателях... Сами в гости тоже не
ходим... Излишество. Только вес замерять точно мешает. Туллий!
Туллий. Ну чего?
Публий. На кой нам тоги? Проку же от них никакого. Только между ног
путается.
Туллий. Так ты на статую больше похож. В Риме все тогу носят. Смотри
инструкцию. Буква О: Одежда. Тога и сандалии.
Публий. Так то в Риме. Там погода меняется. Посторонние все время,
прохожие. Бабы. А тут все свои. Ты да я то есть.
Туллий. Так ты на статую больше похож, говорю. Особенно, если голову
отрубить. Или руки. Чтоб тумбочку не портил.
Публий. Я и без тоги похож. ([Распахивает тогу.]) А?
Туллий. Перестань, ты не в лупанарии... В тоге что главное? Складки.
Так сказать, мир в себе. Живет своей жизнью. Никакого отношения к
реальности. Включая тогоносителя. Не тога для человека, а человек для тоги.
Публий. Ничего не понимаю. Идеализм какой-то.
Туллий. Не идеализм, а абсолютизм. Абсолютизм мысли, понял? В этом --
суть Рима. Все доводить до логического конца -- и дальше. Иначе --
варварство.
Публий ([кричит]). Да как ее доводить?! Чем?! Куда?! И при чем тут
тога? Складки! Их разнообразие! Мир в себе! Это же просто одежда. На букву
"О". Не тога, говоришь, для человека, а человек для тоги, да? А вот скину я