Иосиф Бродский. Мрамор -
3 >
делаешь! Это же для канарейки! ([Внезапно успокаиваясь.]) Впрочем, так я и
думал. Вечно одно и то же. ([Залезает обратно в ванну.]) Сначала киску
уморил, потом рыбок. Потом зайчика. Теперь, значит, за канарейку принялся...
Публий ([взволнованно]). Это неправда. Туллий! Я не хотел...
Туллий ([приподнимаясь на руках из ванны]). А ты подумал, что птичка,
может, никогда и не видела пирожного?
[Публий, совершенно подавленный, бредет к окну, стучит пальцем по
клетке.]
Публий. У-ли-ти-ти-тююю-у...
[Канарейка безмолвствует.]
У-ли-ти-ти-тююю-у... что же теперь делать, а? Подождем до обеда, а?
([Разговаривает сам с собой.]) Хотя обед -- что ж -- у них там всегда
что-нибудь такое -- деликатесы -- чтоб желудок действовал -- ни разу не
было, чтоб не захотелось -- это чтоб мы жили дольше -- сколько сижу, ни разу
еще запора не было-- -- --да-а-а, компьютер -- выпустить тебя, что ли?
([Пауза.]) Туллий!
Туллий. Ну чего?
Публий. Может, выпустить ее, а?
Туллий, Давай.
Публий. Но, с другой стороны, она ведь поет.
Туллий. Иди в жопу.
[Пауза. Публий подходит к телефону, снимает трубку, набирает номер.]
Публий. Господин Претор? Это Публий Марцелл из 1750-го. Тут у меня,
знаете ли, птичка. Да, канарейка. Так вот, нельзя ли там проса или
конопли... Да-да, лучше проса. Что-о? Включите в вес моей порции? То есть,
второе будет на сто грамм меньше? Но позвольте... Ах та-а-к! Да.
Отказываюсь. ([Бросает трубку.]) Черт!
Туллий. В чем дело?
Публий. Блядский лифт!.. Работает, видите ли, на определенных режимах,
ни больше, ни меньше... Говорит, ополовиню второе. Претор. Сука.
Туллий. А что у нас нынче на второе?
Публий [нажимая кнопку пульта в изголовье своей постели, и быстро