Творческая библиотека

19 >

противоположном направлении, и забирался  несколько дальше. Что мне особенно
приятно --  я  застал  "рабочий класс" в  его истинно пролетарской фазе,  до
того, как в конце пятидесятых годов он начал омещаниваться.  Там, на заводе,
став в пятнадцать лет фрезеровщиком, я столкнулся с настоящим пролетариатом.
Маркс опознал бы их  немедленно. Они -- а вернее,  мы -- жили в коммунальных
квартирах -- по четыре-пять человек в комнате, нередко три поколения вместе,
спали в очередь, пили по-черному, грызлись друг с  другом или с соседями  на
общей кухне или в утренней очереди к общему сортиру, били своих баб смертным
боем, рыдали  не таясь, когда  загнулся Сталин, или в  кино, матерились  так
густо, что  обычное слово  вроде  "аэроплана"  резало слух,  как  изощренная
похабщина,-- и превращались в серый равнодушный океан голов или лес поднятых
рук на митингах в защиту какого-нибудь Египта.

     Завод  был   весь   кирпичный,   огромный  --   стопроцентный   продукт
промышленной революции. Он был  построен в конце 19-го века, и питерцы звали
его "Арсеналом":  завод делал пушки. Когда я поступил  туда, там производили
еще  компрессоры  и  сельскохозяйственные  машины.  Но  за  семью  покровами
секретности,   окутывающей   в   России   все,   что   связано   с   тяжелой
промышленностью,  завод значился  под кодовым  номером "Почтовый  ящик 671".
Думаю, однако, что секретность разводили не столько  для того, чтобы сбить с
толку иностранную разведку,  сколько для поддержания полувоенной дисциплины,
единственного,  что могло обеспечить  какую-то стабильность  производства. В
обоих отношениях неуспех был очевиден.
     Оборудование стояло устарелое, на девять десятых вывезенное из Германии
после  войны  по  репарациям.  Помню  весь  этот  чугунный зверинец,  полный
экзотических   экземпляров  с   названиями  "Цинциннати",  "Карлтон",  "Фриц

Следующая

19 >