Иосиф Бродский. Проза и эссе (основное собрание) -
3 >
видят не в чем ином, как в возникновении новой привычки.
Это процесс бесконечный. В конце концов, можно перейти на язык жестов и
к нему привыкнуть. Неизвестно, будет ли это прогрессом, но это определенно
проще, чем раздумывать, сколько "н" ставить в слове "деревянный". А именно к
простоте стремятся инициаторы реформы. Сказанное, конечно же, крайность, но
этой крайности, в то же время, нельзя, к сожалению, отказать в известной
логической последовательности.
Форма не влияет на функцию, но изуродовать ее может. Во всяком случае
-- создать превратное представление. Утилитаризм и стандартизация,
повторяем, столь же вредны, как перегрузка деталями. Манеж, лишенный
колонны, превращается в сарай; колоннада функциональна: она играет роль,
подобную фонетике. А фонетика -- это языковой эквивалент осязания, это
чувственная, что ли, основа языка. Два "н" в слове "деревянный" неслучайны.
Артикуляция дифтонгов и открытых гласных даже не колоннада, а фундамент
языка. Злополучные суффиксы -- единственный способ качественного выражения в
речи.
"Деревянный" передает качество и фактуру за счет пластики, растягивая
звук как во времени, так и в пространстве. "Деревянный" ограничен порядком
букв и смысловой ассоциацией, никаких дополнительных указаний и ощущений
слово не содержит.
Разумеется, можно привыкнуть -- и очень быстро -- к "деревяному". Мы
приобретаем в простоте правописания, но потеряем в смысле. Потому что --
"как пишем, так и произносим" -- мы будем произносить на букву (на звук)
меньше, и буква отступит, унося с собой всю суть, оставляя графическую
оболочку, из которой ушел воздух.
В результате мы рискуем получить язык, обедненный фонетически и --
семантически. При этом совершенно непонятно, во имя чего это делается.