Михаил Крепс. О поэзии Иосифа Бродского. -
19 >
глаголами действия, пронизывающими каждую строфу: "пытается припомнить",
"суетится", "корни запустил", "проверяет мир", "мечется в ограде", которые
отражают как целенаправленные, так и хаотические действия (состояние
аффекта).
Однако, хотя читатель частично и идентифицирует себя с шиповником,
смотря на мир его глазами, иронизирование над его действиями все-таки
оставляет заметное расстояние между ними, выражающееся в некоторой
затекстной насмешке над действиями куста. Здесь позиция читателя совпадает с
авторской (вернее, автор-то и настроил читателя на подобный лад), поэтому
законным кажется и опровержение такого отстранения13 в начале последней
строфы ("И все ж" -- то есть вопреки поверхностному впечатлению), где
отстранение замещается сопереживанием:
И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.
Негативная оценка "адово исчадье, храм на крови" заменяется в конце
стихотворения апофеозом умению куста "свой прах преобразить в горнило". Само
это слово, означающее печь для переплавки, знаменует сложнейшие процессы,
происходящие с прахом в "нутре" куста, механически и метемпсихически куда
нее сложные, чем упрощенно (в силу слабости человеческого ума)
представляемые воскресение или непорочное зачатие. 22
Конец стихотворения является неожиданно и оригинально. Исчерпав саму
тему, Бродский уклоняется от проведения параллелей между судьбами человека и
растения (как, скажем, у Герберта и Ходасевича), считая ее само собой
разумеющейся, а следовательно, -- лишней. Со стороны Бродского это
