Михаил Крепс. О поэзии Иосифа Бродского. -
29 >
жизнь на фоне 33 человеческого
времяисчисления, он жалеет бабочку, жизнь
которой так коротка. С другой стороны, не может он взглянуть на вещи и
глазами Творца, и, рассматривая бабочку как равноценного представителя
живого мира, не может не думать о ее обделенности. Отсюда и его оценка
создания Творцом бабочки как шутки, в которой, с человеческой точки зрения,
много грусти. Конспективно проблематику первой строфы можно изобразить так:
1) Относительность понятия времени. День как самая крупная единица
времяисчисления для бабочки (вся жизнь) и самая мелкая для человека
(поддается забвению).
2) Попытка рациональной оценки человеком деятельности Творца: (Для чего
создавать бабочку? Шутка?)
3) Эмоциональная оценка этой деятельности: (Если да, то шутка
грустная).
Вторая строфа продолжает развивать посыпку первой строфы о ничтожности
дня, его поддаваемости забвению, в конечном счете человек исчисляет свою
жизнь не днями, а годами (Сколько вам лет?), а потому "дни для нас /--
ничто".
II
Затем что дни для нас --
ничто. Всего лишь
ничто. Их не приколешь,
и пищей глаз
не сделаешь: они
на фоне белом,
не обладая телом,
незримы. Дни,
они как ты; верней, 34
что может весить
уменьшенный раз в десять
один из дней?
По существу вторая строфа представляет собой развернутое сравнение
человеческого дня (времени) и бабочки (материальной субстанции). Сравнение
это довольно искусно, и на нем стоит остановиться. Во-первых, поэт приходит
к тождеству бабочки и человеческих дней доказательством через парадокс: дни
(для нас) не такие как ты, поэтому дни для нас такие как ты. Во-вторых,
