Михаил Крепс. О поэзии Иосифа Бродского. -
30 >
доказательство это передано художественно не в виде общепринятого сравнения
типа: тема -- основание -- рема (дни не похожи на бабочку потому-то и
потому-то), а опосредствованно -- поэт говорит о днях в терминах бабочки:
1) их не приколешь (как тебя)
2) пищей глаз не сделаешь (как тебя)
3) не обладает телом (как ты).
Напрашивающийся вывод об отсутствии тождества опровергается, ибо
главным для поэта становится не внешнее различие -- наличие/отсутствие
плоти, но внутреннее -- элемент важности, веса, приближающегося к
невесомости. Отсюда формулируем философскую посылку всей строфы:
человеческий день как и бабочка -- ничто, единицы настолько мелкие, что
приравниваются в человеческом сознании отсутствию материи, будь то мысль
(память) или плоть.
В свою очередь третья строфа опровергает это утверждение. Если ты как и
день -- ничто, то что же в моей руке? Однако опровержение это -- кажущееся.
Просто поэт 35 опять возвращается от
умозрительного к видимому, от идеи
ничтожности, неважности к чувству воприятия реального существующего
объекта,
причем объекта прекрасного, созданного не и вне человеческого опыта. Так от
мысли о Творце-шутнике поэт переходит к мысли о Творце-художнике:
III
Сказать, что вовсе нет
тебя? Но что же
в руке моей так схоже
с тобой? и цвет --
не плод небытия.
По чьей подсказке
и так кладутся краски?
Навряд ли я,
бормочущий комок
слов, чуждых цвету,
вообразить бы эту
палитру смог.
Подытожим последовательность рассуждений первых трех строф:
1) Сказать, что ты мертва? Но ведь ты и не жила.
2) Ибо день -- ничто, а ты как день, значит и ты -- ничто, тебя нет.
