Творческая библиотека

30 >

        Но не видеть бы мне на земле
        Золотое клеймо неудачи
        На еще безмятежном челе.

     Иосиф,  прекрасно  понимавший  значение этой  дружбы,  в  свою  очередь
посвятил  Анне  Андреевне  несколько  стихотворений.  Его   же  строку  Анна
Андреевна взяла эпиграфом: "Вы напишите о нас наискосок".
     20 октября 1964 года, через полгода после суда,  Анна  Андреевна писала
Иосифу в деревню Норинское:

     "Иосиф,
     из  бесконечных бесед,  которые я  веду с Вами днем  и ночью, Вы должны
знать о всем, что случилось и что не случилось.
     Случилось:
        И вот уже славы
        высокий порог,
        но голос лукавый
        Предостерег и т. д.
     Не случилось:
        Светает -- это Страшный Суд и т.д."

     Слуцкий, Чуковский, Маршак...  Я мог бы  назвать  не  один десяток имен
писателей, композиторов, ученых, знавших тогда уже цену дарования Бродского.
Я не  говорю  о  тесном  дружеском  окружении  --  талантливых людях  разных
искусств, частично уже названных. Это и была истинная среда Иосифа, столь же
ненавистная Лернеру и тем, кто стоял за ним, как и сама их жертва.
     Относительно бредовой истории с "изменой родине", где всего намешано --
фантазий,   подтасовок,   сомнительных  показаний,  перенесения   юношеского
авантюризма  на  взрослого  уже человека и  так  далее,--  то обо всем  этом
сказала на суде адвокат и читатель до этого еще дойдет.
     Но в данном случае важно то, что авторы фельетона черпали свои сведения
-- грубо искажая факты -- из особых источников.
     Сегодня стилистический идиотизм пасквиля кажется поразительным. Но в то
время,  на  исходе "оттепели", это сочинение  вполне вписывалось в контекст.
Достаточно   вспомнить  статьи  о  Пастернаке.   Тут  помимо  всего  прочего
однообразие удручает. Пастернак  оказался  "лягушкой в болоте" и Бродский --

Следующая

30 >