Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
129 >
в непогрешимость нашего суждения, тогда как суждение или ощущение - или и то
и другое - может быть слишком грубым и слишком тонким, слишком изысканным и
слишком первобытным. Точно так же благодетельность или утешительность
какой-либо философии, религии еще ничего не говорят об их истинности -
подобно тому как блаженство, которое дает безумному его идефикс, не
доказывает еще разумности этой идеи.
162
Культ гения из тщеславия. Так как мы высокого мнения о самих себе, но
отнюдь не ожидаем от себя, что мы могли бы написать картину Рафаэля или
сцену из драмы Шекспира, то мы убеждаем себя, что способность к этому есть
нечто необычайное и чудесное, совершенно исключительный случай, или, если мы
к тому же ощущаем религиозно, - благодать свыше. Так наше тщеславие, наше
себялюбие поощряет культ гения: только если гений мыслится совершенно
удаленным от нас, как miraculum, он не оскорбителен для нас (даже Гёте,
чуждый зависти, назвал Шекспира своей "звездой далекой высоты"; причем можно
вспомнить о стихе: "die Sterne, die begehrt man nicht"). Но если отвлечься
от этих внушений нашего тщеславия, то деятельность гения отнюдь не будет
чем-то существенно отличным от деятельности механика-изобретателя, ученого
астронома или историка, мастера тактики. Все эти деятельности получают
объяснение, если представить себе людей, мышление которых деятельно в одном
направлении, которые употребляют все как материал, которые постоянно
тщательно присматриваются к своей внутренней жизни и к жизни других, всюду
находят для себя образцы и поучения и неутомимо комбинируют эти средства.
Гений только то и делает, что учится сперва класть камни, потом строить из
них; он всегда ищет материала и всегда занят его обработкой. Всякая