Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
179 >
до уровня обезьяны. Именно потому, что мы можем представить себе эту
перспективу, мы, быть может, в состоянии предупредить такой конец истории.
248
Утешительная речь отчаявшегося прогресса. Наше время производит
впечатление промежуточного состояния; старые миропонимания, старые культуры
отчасти еще живы, новые еще непрочны и непривычны, а потому лишены
законченности и последовательности. Кажется, будто все становится
хаотическим, старое погибает, новое никуда не годится и становится все
бессильнее. Но так случается и с солдатом, который учится маршировать: в
течение некоторого времени он более неуверен и беспомощен, чем когда-либо,
ибо мускулы его движутся то по старой системе, то по новой и ни одна из них
не одерживает решительной победы над другой. Мы шатаемся, но не следует
робеть из-за этого и жертвовать новыми приобретениями. Кроме того, мы не
можем вернуться к старому, мы уже сожгли наши корабли; остается только быть
храбрым, что бы из этого ни вышло. - Будем только идти вперед, сдвинемся с
места! Быть может, наши дела когда-нибудь окажутся прогрессом; если же нет,
то и к нам могут быть отнесены слова Фридриха Великого, и притом в виде
утешения: "Ah, mon cher Sulzer, vous ne connaissez pas assez cette race
maudite, a laquelle nous appartenons".
249
Страдать от прошлого культуры. Кто уяснил себе проблему культуры, тот
страдает от чувства, сходного с тем, которое испытывает человек,
унаследовавший богатство, добытое неправомерными средствами, или правитель,
властвующий благодаря насильственным действиям своих предков. Он с печалью
думает о своем происхождении и часто испытывает стыд и раздражение. Вся
сумма силы, жизненной воли, радости, которую он обращает на свое достояние,
