Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
289 >
начиная с времени последнего детства до зрелости, с приятным изумлением
убеждаешься, что зрелый мужчина более походит на ребенка, чем на юношу; что,
следовательно, соответственно этому процессу, по-видимому, имело место
временное отчуждение основного характера, которое, однако, было снова
преодолено накопленной и напряженной силой зрелости. Этому наблюдению
соответствует другое, именно, что все сильные воздействия страстей,
учителей, политических событий, которые окружают нас в юношеском возрасте,
позднее снова оказываются сведенными к прочной мере; правда, они продолжают
жить и действовать в нас, но основная форма чувствования и мышления все же
имеет перевес в силе и хотя и употребляет их в качестве двигателей, но уже
не в качестве регуляторов движения, как это случается в двадцатилетнем
возрасте. Таким образом, и мысли и чувства зрелого мужчины вновь
приближаются к мыслям и чувствам его детского возраста - и этот внутренний
факт находит свое выражение в упомянутом внешнем факте.
613
Звук голоса в различных возрастах жизни. Тон, которым юноши говорят,
одобряют, порицают, сочиняют, не нравится более зрелым людям, потому что он
слишком громок и вместе с тем глух и неотчетлив, подобно звуку в сводах,
который приобретает силу лишь благодаря пустоте; ибо большая часть того, что
мыслят юноши, не проистекает из полноты их собственной натуры, а лишь
созвучно тому, или есть отзвук того, что мыслилось, говорилось, одобрялось,
порицалось в их близи. Но так как чувства (симпатии и антипатии) дают в них
гораздо более сильный отзвук, чем аргументы, то, когда они снова выражают
эти чувства, возникает тот глухой протяжный звук, который свидетельствует об
отсутствии или скудности оснований. Тон более зрелого возраста строг,