Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
44 >
заблуждение и вообще смутность в этой области помогают прогрессу
человечности, тогда как познание истины, быть может, движется вперед
благодаря возбудительной силе гипотезы, которую Ларошфуко поставил во главе
первого издания своих "Sentences et maximes morales": "Ce que le monde nomme
vertu n'est d'ordinaire qu'un fantome forme par nos passions a qui on donne
un nom honnete pour faire impunement ce qu'on veut". Ларошфуко и другие
французские мастера по части испытывания души (к которым недавно
присоединился и немец, автор "Psychologische Beobachtungen") походят на
метко целящихся стрелков, которые всегда попадают в черную точку - но в
черную точку человеческой природы. Их умелость возбуждает изумление, но под
конец зритель, руководствующийся не духом науки, а духом человеколюбия, быть
может, проклянёт искусство, которое, по-видимому, внедряет в души людей
чувства умаления и подозрительности.
37
Тем не менее. Но как бы ни обстояло дело с балансом актива и пассива, в
современном состоянии определенной специальной науки стало необходимым
пробуждение морального наблюдения, и человечество не может избегнуть
жестокого зрелища психологической прозекторской с ее скальпелями и щипцами.
Ибо здесь повелевает та наука, которая спрашивает о происхождении и истории
так называемых моральных чувств и которая в своем дальнейшем развитии должна
поставить и разрешить сложные социологические проблемы, - прежняя философия
совсем не знала последних и под самыми жалкими предлогами постоянно избегала
исследования происхождения и истории моральных чувств. Каковы были
последствия этого - можно теперь обозреть весьма отчетливо, после того как
на многих примерах было показано, что заблуждения величайших философов