Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
60 >
не ощущает при словах "наказание ада", "греховность", "неспособность к
добру", он узнаёт в них лишь туманные тени ложных миро- и жизнепониманий.
57
Мораль как саморазделение человека. Хороший автор, который
действительно сердечно заинтересован в своем деле, желает, чтобы пришел
кто-нибудь и уничтожил его самого тем, что он яснее изложит ту же тему и без
остатка разрешит все содержащиеся в ней вопросы. Любящая девушка желает,
чтобы самоотверженная верность ее любви могла быть испытана на неверности ее
возлюбленного. Солдат ради победы своего отечества хочет умереть на поле
битвы: ибо в победе отечества торжествуют победу его высшие желания. Мать
отдает ребенку то что она отнимает от самой себя: сон, лучшую пищу, а при
стучае свое здоровье и имущество. - Но есть ли все это неэгоистические
состояния? Являются ли эти деяния моральности чудесами, ибо, по выражению
Шопенгауэра, "они невозможны и все же действительны"? Не ясно ли, что во
всех этих случаях человек любит некоторую часть себя самого, - свою мысль,
свое желание, свое создание - более, чем некоторую другую часть себя, т. е.
что он разделяет свое существо и приносит в жертву одной его части другую?
Есть ли во всем этом что-либо существенно отличное, например, от поведения
упрямца, который говорит: "Пусть лучше меня на месте застрелят, чем мне хоть
на шаг уступить этому человеку"? - Склонность к чему-либо (желание,
влечение, потребность) присутствует во всех указанных случаях; отдаваться
ей, каковы бы ни были последствия, во всяком случае не "неэгоистично". - В
морали человек является себе самому не как individuum, а как dividuum.
58
Что можно обещать. Можно обещать действия, но никак не чувства: ибо
последние непроизвольны. Кто обещает кому-либо всегда любить его, или всегда