Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
63 >
остерегаться, как человека, который когда-либо угрожал нашей жизни: ибо то,
что мы еще живы, объясняется только тем, что у него не было возможности
убить нас; если бы взор убивал, мы уже давно погибли бы. Принудить кого-либо
к молчанию через проявление физической дикости и возбуждение страха - это
признак первобытной культуры. - Точно так же тот холодный взор, которым
знатные смотрят на своих подчиненных, есть остаток кастовых разграничении
между людьми, частица грубой древности. Женщины, хранительницы старого,
вернее сохранили и этот survival.
65
До чего может довести честность. Некто имел дурную привычку при случае
вполне откровенно высказываться о мотивах своего поведения, которые были не
лучше и не хуже, чем мотивы всех людей. Сначала он шокировал, затем возбудил
подозрение, постепенно был объявлен вне закона и лишен общественного
уважения, пока, наконец, правосудие не обратило внимания на такое
отверженное существо при обстоятельствах, которые оно в других случаях
игнорировало или на которые закрывало глаза. Нехватка молчаливости в
отношении всеобщей тайны и безответственное влечение видеть то, чего никто
не хочет видеть, - себя самого - привели его к тюрьме и преждевременной
смерти.
66
Что наказуемо, но никогда не наказывается. Наше преступление против
преступников состоит в том, что мы относимся к ним как к негодяям.
67
Sancta simplicitas добродетели. Каждая добродетель имеет привилегии:
например, привилегию подложить собственную связку дров в костер осужденного.
68
Моральность и успех. Не только зрители какого-либо действия часто
измеряют его нравственность или безнравственность успехом; нет, так
поступает и сам деятель. Ибо мотивы и намерения редко вполне ясны и просты,