Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
8 >
глубокая жизненная мудрость содержится в том, чтобы долгое время прописывать
себе даже само здоровье в небольших дозах. -
6
И в эту пору, среди внезапных проблесков еще необузданного, еще
изменчивого здоровья, свободному, все более освобождающемуся уму начинает
наконец уясняться та загадка великого разрыва, которая доселе в темном,
таинственном и почти неприкосновенном виде лежала в его памяти. Если он
долго почти не решался спрашивать: "Отчего я так удалился от всех? Отчего я
так одинок? Отчего я отрекся от всего, что почитаю, - отрекся даже от самого
почитания? Откуда эта жестокость, эта подозрительность, эта ненависть к
собственным добродетелям?" - то теперь он осмеливается громко спрашивать об
этом и уже слышит нечто подобное ответу: "Ты должен был стать господином над
собой, господином и над собственными добродетелями. Прежде они были твоими
господами; но они могут быть только твоими орудиями наряду с другими
орудиями. Ты должен был приобрести власть над своими "за" и "против" и
научиться выдвигать и снова прятать их, смотря по твоей высшей цели. Ты
должен был научиться понимать начало перспективы во всякой оценке -
отклонение, искажение и кажущуюся телеологию горизонтов и все, что относится
к перспективе, и даже частицу глупости в отношении к противоположным
ценностям, и весь интеллектуальный ущерб, которым приходится расплачиваться
за каждое "за" и каждое "против". Ты должен был научиться понимать
необходимую несправедливость в каждом "за" и "против", несправедливость,
неотрешимую от жизни, обусловленность самой жизни началом перспективы и его
несправедливостью. Ты должен был прежде всего воочию видеть, где
несправедливости больше всего: именно там, где жизнь развита меньше, мельче,