Фридрих Ницше. Антихристианин -
36 >
противоположное. Обнаруживается зияющее противоречие между проповедником на горах, море и лугах, появление которою так же приятно поражает, как появление Будды, хотя не на индийской почве, и тем фанатиком нападения, смертельным врагом теологов и жрецов, которого злость Ренана прославила как "le grand maitre en ironie"[48]. Я сам не сомневаюсь в том, что обильная мера желчи (и даже esprit[49]) перелилась в тип учителя из возбужденного состояния христианской пропаганды: достаточно известна беззастенчивость всех сектантов, которые стряпают себе апологию из своего учителя. Когда первой общине понадобился судящий, сварливый, гневающийся, злостный, хитрый теолог против теолога, она создала себе по своим потребностям своего "Бога": без колебания она вложила в его уста те вполне не евангельские понятия, без которых она не могла обойтись, каковы: "будущее Пришествие", "Страшный суд", всякий род ожидания и обещания.Еще раз говорю, что я против того, чтобы в тип Спасителя вносить фанатизм: слово imperieux[50], которое употребил Ренан, одно уничтожает тип. "Благовестие" и есть именно благая весть о том, что уже не существует более противоречий; Царство Небесное принадлежит детям; вера, которая здесь заявляет о себе, не приобретается завоеванием; она тут, она означает возвращение к детству в области психического. Подобные случаи замедленной зрелости и недоразвитого организма, как следствия дегенерации, известны но крайней мере физиологам. - Такая вера не гневается, не порицает, не обороняет себя: она не приносит "меч", она не предчувствует, насколько она может сделаться началом разъединяющим. Она не нуждается в доказательствах ни чудом, ни наградой и обещанием, ни "даже писанием": она