Фридрих Ницше. Антихристианин -
47 >
было быть необходимо, все должно было иметь смысл, разум, высший разум; любовь ученика не признает случайности. Теперь только разверзлась пропасть: "кто его убил? кто был его естественным врагом?" - этот вопрос блеснул, как молния. Ответ: господствующее иудейство, его высшее сословие. С этого мгновенья почувствовали в себе возмущение против порядка, вслед за тем поняли и Иисуса, как возмущение против порядка. До сих пор в его образе недоставало этой черты - воинственной, отрицающей словом и делом; даже более, в нем было обратное этому. Очевидно, маленькая община именно не поняла главного, символического в таком способе смерти, свободу, превосходство над всяким чувством ressentiment: признак того, как мало вообще они его понимали! Сам Иисус ничего не мог пожелать в своей смерти, как только открыто дать сильнейший опыт, доказательство своего учения. Но его ученики были далеки от того, чтобы простить эту смерть, - что было бы в высшей степени по-евангельски, - или отдать себя такой же смерти с нежным и мягким спокойствием души... Всплыло наверх как раз в высшей степени неевангельское чувство, чувство мести. Сделалось невозможным, чтобы дело окончилось с этой смертью: явилась нужда в "возмездии", в "суде" (и, однако, что может быть более неевангельским, чем "возмездие", "наказание", "суд"!). Еще раз явилось на переднем плане популярное ожидание Мессии; исторический момент был уловлен; "Царство Божье" наступит, чтобы судить его врагов... Но этим все сделалось непонятным: "Царство Божье" как заключительный акт, как обещание! Евангелие было именно бытие, исполнение, действительность этого Царствия. Именно такая смерть была как раз "Царством Божьим". Теперь только включили в тип учителя все презрение и горечь к фарисеям и теологам и этим