Фридрих Ницше. Антихристианин -
57 >
вынуждает к этому. Мы так же мало желали бы общения с "первыми христианами", как и с польскими евреями, - не потому, чтобы мы имели что-нибудь против них: те и другие нехорошо пахнут. - Напрасно высматривал я в Новом Завете хотя бы одну симпатичную черту: там нет ничего, что можно бы было назвать свободным, добрым, откровенным, честным. Человечность не сделала здесь еще и своего первого шага, - недостает инстинктов чистоплотности... В Новом Завете только дурные инстинкты, и даже нет мужества к этим дурным инстинктам. Сплошная трусость, сплошное закрывание глаз и самообман. Всякая книга кажется чистоплотной, если ее читать вслед за Новым Заветом; так, например, непосредственно после Павла я читал с восхищением того прелестного, задорного насмешника Петрония[65], о котором можно было бы сказать то же, что Доменико Боккачио написал герцогу Парма о Чезаре Борджа[66]: "e tutto festo" - бессмертно здоровый, бессмертно веселый и удачливый... Эти маленькие ханжи просчитываются как раз в главном. Они нападают, но все то, на что они нападают, тем самым получает отличие. На кого нападает "первый христианин", тот не бывает этим замаран... Напротив: есть некоторая честь иметь против себя "первых христиан". Читая Новый Завет, отдаешь предпочтение всему, что он третирует, не говоря уже о "мудрости мира сего", которую дерзкий враль напрасно пытается посрамить "юродливой проповедью"... Даже фарисеи и книжники выигрывают от таких противников: должно же быть в них что-нибудь ценное, если их так неприлично ненавидят. Лицемерие, вот упрек, который смели бросить "первые христиане"! Достаточно того, что это были привилегированные, - ненависть чандалы не нуждается в других основаниях. "Первый христианин" - я боюсь, что и "последний",