Фридрих Ницше. Антихристианин -
69 >
ящик; так же опровергают и теологов. Всемирио-исторической глупостью всех
преследователей и было именно то, что они придавали делу своих противников
вид почтенности, одаряя ее блеском мученичества... До сих пор женщина стоит
на коленях перед заблуждением, потому что ей сказали, что кто-то за него
умер на кресте. Разве же крест аргумент? Но относительно всего этого только
один сказал то слово, в котором нуждались в продолжение тысячелетий, -
Заратустра.
Знаками крови писали они на пути, по которому они шли, и их безумие
учило, что кровью свидетельствуется истина.
Но кровь - самый худший свидетель истины; кровь отравляет самое чистое
учение до степени безумия и ненависти сердец.
А если кто и идет на огонь из-за своего учения - что же это
доказывает! Поистине, совсем другое дело, когда из собственного горения
исходит собственное учение (II, 350)II 66.
Пусть не заблуждаются: великие умы - скептики. Заратустра - скептик.
Крепость, свобода, вытекающие из духовной силы и ее избытка, доказываются
скептицизмом. Люди убеждения совсем не входят в рассмотрение всего основного
в ценностях и отсутствии таковых. Убеждение - это тюрьма. При нем не видишь
достаточно далеко вокруг, не видишь под собой: а между тем, чтобы осмелиться
говорить о ценностях и неценностях, нужно оставить под собой, за собой
пятьсот убеждений... Дух, который хочет великого, который хочет также иметь
и средства для этого великого, по необходимости будет скептик. Свобода от
всякого рода убеждений - это сила, это способность смотреть свободно...
Великая страсть, основание и сила бытия духа еще яснее, еще деспотичнее, чем
сам дух, пользуется всецело его интеллектом: она заставляет его поступать,
не сомневаясь; она дает ему мужество даже к недозволенным средствам; она