Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
47 >
тогда для него явилось чудесным открытием сознание, что он все еще музыкант,
все еще художник и что он только теперь и стал таковым.
На каждой ступени дальнейшего развития Вагнера обе основные силы его
существа все теснее сплетаются; постепенно исчезает страх, который они
испытывают друг к другу. Высшая сущность в нем уже не из милости оказывает
услуги своему порывистому эемному брату она любит его и должна служить ему.
Все нежное и чистое на вершине развития находит в конце концов свое
выражение и в самой мощи. Необузданное влечение идет своим путем, как и
раньше, но по иным стезям, туда, где властвует высшая сущность, а она в свою
очередь с любовью нисходит на землю и во всем земном узнает свой символ.
Если бы возможно было в подобной же форме говорить о последней цели и
результатах этого развития и все же оставаться понятным, то нашлось бы,
вероятно, и образное выражение для обозначения этой продолжительной
промежуточной стадии развития, но я сомневаюсь в первом, и потому
отказываюсь от второго. Эта промежуточная ступень в отличие от предыдущего и
последующего периодов может быть исторически обозначена двумя словами:
Вагнер становится революционером общества, Вагнер признает в лице
народа-поэта единственного бывшего до настоящего времени художника. К тому и
другому привела его основная его идея, которая после пережитого им глубокого
отчаяния и раскаяния предстала перед ним в новом образе и могущественнее,
чем когда-либо. Влияние, несравненное влияние при посредстве театра! Но на
кого? Он содрогался при воспоминании о тех, на кого он хотел влиять до сих
пор. Из собственного опыта он понял все позорное положение искусства и
художников - он узнал бездушное, черствое общество, считающее себя добрым,