Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
49 >
над вопросом, как возникает народ и как он возрождается?
Он всегда находил только один ответ. Если бы множество людей страдало
тем же, чем страдаю я, думал он, то это и был бы народ. И где одинаковые
страдания порождают одинаковые стремления и желания, там будут искать и
одинакового способа их удовлетворять, будут находить в этом удовлетворении
одинаковое счастье. Оглядываясь на то, что ему самому приносило наибольшее
утешение и ободряло его в его нужде, в чем он находил полнейший душевный
отклик своему страданию, он с блаженной уверенностью сознавал, что этим для
него были только миф и музыка. Миф, в котором он видел порождение и язык
народной нужды, и музыка, происхождение которой было родственно мифу, но еще
более загадочно. В оба эти элемента погружал он свою душу, чтобы исцелить
ее, к ним он тяготел наиболее страстно. Из этого он имел право заключать,
сколь родственна его нужда нужде народа в пору его возникновения и что народ
вновь восстанет, если в нем будет много Вагнеров. В каком же положении
находились миф и музыка в нашем современном обществе, поскольку они еще не
сделались жертвой этого общества? Их постигла одинаковая участь, и это лишь
подтверждает их таинственную связь. Миф глубоко пал и исказился, -
превратившись в "сказку", занимательную игру, радость детей и женщин
выродившегося народа; его дивная, строго святая мужественная природа была
утрачена. Музыка сохранилась еще у бедных, простых и одиноких. Немецкому
музыканту не удалось занять благоприятное положение среди искусств,
служивших роскоши. Он сам стал чудовищной, таинственной сказкой, полной
трогательных звуков и предвещаний, беспомощным вопрошателем, каким-то
завороженным существом, ждущим избавления. И художник слышал здесь ясно