Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
51 >
ошеломлен. Его вопрос остался непонятым, его страдания не встретили отклика,
его произведения были обращены к глухим и слепым; народ, о котором он
мечтал, оказался химерой. Он поколебался и остановился в нерешительности.
Перед его взорами встала возможность полного крушения всего - но этой
возможности он не испугался. Может быть, по ту сторону разрушения и
запустения есть место для новой надежды, а может быть, и нет - но во всяком
случае "ничто" лучше отвратительного "нечто". Вскоре он стал политическим
изгнанником и впал в нужду.
И только теперь, вместе с этим страшным поворотом в его внешней и
внутренней судьбе, начинается период жизни великого человека, как золотым
отблеском озаренный сиянием высшего мастерства! Теперь только гений
дифирамбической драматургии сбрасывает с себя последнее покрывало! Он -
одинок; время для него больше не имеет значения; он потерял надежду.
Охватывающим мир взором он вновь измеряет глубь и на этот раз проникает до
дна ее. Там видит он страданье, заложенное в основе вещей, и с этого
времени, как бы отрешившись от самого себя, спокойнее несет свою долю
страданий. Жажда высшей власти, это наследие прежних состояний, всецело
переходит в художественное творчество. В своем творчестве он обращается
теперь только к самому себе, а не к публике или народу, и полагает все силы
на то, чтобы придать этому творчеству отчетливость и силу, достойные такого
могучего диалога. Творчество предыдущего периода было еще несколько иным: в
нем он еще принимал в соображение, хотя и с деликатностью и благородством,
необходимость непосредственного действия. Ведь этим творчеством он хотел
поставить вопрос, чтобы получить немедленный ответ на него. И как часто
Вагнер хотел облегчить тем, кого он вопрошал, понимание: он шел навстречу