Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
54 >
и которое имело для него значение нового утешения и счастливого
предзнаменования. Его заставила пристальнее всмотреться великая война
немцев, - тех самых немцев, которых он считал столь глубоко выродившимися и
в такой мере отпавшими от возвышенного немецкого духа, изученного им с
глубокой сознательностью и познанного в самом себе и других великих
исторических немцах. Он увидал, что эти немцы в невероятно трудном положении
проявляли две подлинные добродетели - бесхитростное мужество и
осмотрительность; глубоко счастливый, он начал верить, что он еще, пожалуй,
не последний немец и что со временем более могущественная сила, чем его
самоотверженные, но немногочисленные друзья, станет в защиту его дела в те
долгие дни, когда оно, как художественное творение будущего, будет выжидать
предопределенного будущего. Может быть, эта вера и не могла надолго
предохранить его от сомнений, в особенности, когда он начинал строить
надежды на ближайшее будущее. Но так или иначе он испытал могучий толчок,
напомнивший ему о неисполненном еще высоком долге.
Его дело не было бы готово и доведено до конца, если бы он оставил
потомству лишь немые партитуры. Ему предстояло перед лицом всех показать и
научить тому, что никто не мог разгадать без него, что было дано ему одному,
- новому стилю передачи и исполнения его произведений, дать на примере то,
чего не мог дать никто другой, и таким образом установить традицию стиля,
записанную не значками на бумаге, а впечатлениями в человеческих душах. Это
стало для него тем более серьезной обязанностью, что другие его произведения
постигла тем временем, именно в отношении стиля их исполнения, самая
нетерпимая и нелепейшая участь: их прославляли, ими восхищались и - их