Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
57 >
долге верности и попытался спасти хотя бы свое величайшее произведение от
этих сомнительных успехов и оскорблений и выставить его на образец всем
векам в его действительном ритме. Так пришел он к идее Байрейта. Под
влиянием нового течения в умах он полагал возможным вызвать повышенное
чувство долга в тех, кому он хотел доверить драгоценнейшее свое достояние.
Из этого двоякого чувства долга возникло событие, которое своеобразным
солнечным блеском озарило ближайшие и последние годы его жизни. Оно было
создано для блага далекого, еще только возможного, но недоказуемого
будущего; для современников и людей, живущих только настоящим, оно
представляло не более, как загадку или предмет ужаса, для немногих же
призванных ему содействовать оно было высокого рода предвосхищением и
предвкушением, благодаря которому они могли чувствовать себя
одухотворенными, одухотворяющими и плодотворными далеко за пределами
настоящей минуты. Для самого же Вагнера оно несло новый мрак трудов, забот,
размышлений, печали, новый взрыв враждебных сил; но все это - залитое лучами
звезды самоотверженной верности и превращенное этим светом в несказанное
счастье.
Едва ли нужно говорить, что веяние трагического коснулось этой жизни. И
каждый, душе которого доступно подобное состояние, каждый, кому не
окончательно чужды чувство гнетущего трагического разочарования в жизненных
целях, уклоны и крушения намеченных путей, а также отречение и очищение
через любовь, почует в том, что Вагнер дает нам теперь в своих
художественных созданиях, как бы видение и отголосок собственного
героического существования этого великого человека. И кажется нам, словно
где-то вдали Зигфрид повествует о своих подвигах: и проникновенное счастье