Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
7 >
Вагнеру, вообще приходят к наивности, обретают ее скорее в зрелом, чем в
детском и юношеском возрасте. В частности художник, которому особенно
врождена сила подражания, подвержен влиянию расслабляющего многообразия
современной жизни, как какой-то острой детской болезни. В детстве и юности
он скорее походит на старика, чем на самого себя. Удивительно строгий
первообраз юноши Зигфрида в "Кольце Нибелунгов" мог воспроизвести только
муж, - и именно муж, лишь поздно обретший свою юность. Поздно, как и юность,
наступил у Вагнера и его зрелый возраст, так что по крайней мере в этом
отношении он составляет противоположность предвосхищающей натуры.
С наступлением его духовной и нравственной зрелости начинается и драма
его жизни. И как изменяется теперь его облик! Его натура кажется страшно
упрощенной, как бы разорванной на два влечения или две сферы. В самом низу
бурлит в стремительном потоке могучая воля, которая на всем пути, во всех
пещерах и ущельях как бы рвется к свету и жаждет власти. Только чистый и
свободный дух мог указать этой воле путь к добру и спасению; в соединении с
более узким сознанием такая воля, с ее безграничным и тираническим
вожделением, могла бы стать роковой; и во всяком случае ей нужно было
открыть путь к свободе, свежему воздуху и солнечному свету. Могучая воля
озлобляется, когда она постоянно наталкивается на непреодолимые препятствия;
неосуществимость может зависеть от обстоятельств, неотвратимости рока, а не
от недостатка сил: но кто не может расстаться со своим стремлением, несмотря
на его неосуществимость, испытывает некоторую подавленность и потому
становится раздражительным и несправедливым. Он приписывает свои неудачи
другим, в пылу ненависти он готов признать виновным весь мир; иногда он