Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
8 >
дерзко пробирается окольными и потайными дорогами или совершает насилие;
поэтому и случается, что прекрасные натуры, стремясь к лучшему, все же
дичают. Даже среди тех, кто искал лишь личного нравственного
усовершенствования - среди отшельников и монахов, - можно встретить таких
одичавших, насквозь больных, опустошенных и истерзанных неудачами людей.
Увещевающий дух - дух, преисполненный добротой, лаской и безмерной
кротостью, которому ненавистны насилие и саморазрушение и который никого не
хочет видеть в оковах, - он говорил с Вагнером. Он снизошел на него, ласково
обвил его крыльями и указал ему путь. Мы подходим здесь к другой сфере
вагнеровской натуры; но как нам описать ее?
Образы, которые творит художник, - не есть он сам, но ряд образов, к
которым он явственно питает глубочайшую любовь, говорит во всяком случае
кое-что о самом художнике. Пусть предстанут перед вами образы Риенци,
Моряка-Скитальца и Сенты, Тангейзера и Елизаветы, Лоэнгрина и Эльзы,
Тристана и Марке, Ганса Сакса, Вотана и Брунгильды: через все эти образы
словно проходит непрерывный, в недрах земли таящийся поток нравственного
благородства и величия, который в своем течении становится все чище и
прозрачнее, и здесь мы стоим - правда, со стыдливой сдержанностью - перед
внутренним процессом в душе самого Вагнера. У какого художника найдешь
что-либо подобное в столь грандиозной форме? Шиллеровские образы, начиная от
"Разбойников" и кончая Валленштейном и Теллем, совершают такой же путь
облагорожения и так же говорят нечто о развитии их творца, но у Вагнера
масштаб больше, путь длиннее. Все принимает участие в этом очищении, и его
выражением служит не только миф, но и музыка. В "Кольце Нибелунгов" я нахожу