Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Рихард Вагнер в Байрейте" -
81 >
в нас утверждения, что страсть лучше стоицизма и лицемерия, что быть
честным, даже во зле, лучше, чем утратить себя, подчиняясь традиционной
морали, что свободный человек равно может быть и добрым и злым, но что
человек несвободный - позор для природы и для него нет ни земного, ни
небесного утешения, что, наконец, тот, кто хочет быть свободным, должен
достигнуть этого сам, и что свобода никому не падает в руки, как чудесный
дар. Как бы резко и страшно ни звучали эти слова: это есть голос того
грядущего века, который действительно нуждается в искусстве и может найти в
нем действительное удовлетворение, - это язык природы, возрожденной и в
самом человечестве, это именно то, что я назвал выше истинным чувством в
противоположность господствующему ныне лживому чувству.
Истинное удовлетворение и спасение дается только настоящей, а не
извращенной природе, не лживому чувству. Извращенной природе, если только
она осознает самое себя, остается лишь одно - стремление к небытию. Природа,
напротив, жаждет преображения силой любви. Первая хочет не быть, вторая быть
иной. Кто понял это, пусть пересмотрит в душевной тишине несложные мотивы
вагнеровского искусства и спросит себя, кто здесь преследует свои только что
описанные нами цели - действительная природа или природа извращенная?
Отчаявшийся скиталец находит освобождение от своих мук в
сострадательной любви женщины, предпочитающей умереть, чем быть ему неверной
- мотив "Моряка-Скитальца". - Любяшая женщина, отрекшись от личного счастья,
путем небесного преображения amor в caritas, достигает святости и спасает
душу возлюбленного - мотив "Тангейзера". - Самое дивное и высокое нисходит к
людям с открытой душой, не позволяя спрашивать себя - откуда и когда роковой