Фридрих Ницше. К генеалогии морали -
3 >
сильными, совершенными! Что, однако, я придерживаюсь их еще и сегодня, что и
сами они тем временем все крепче прилегали друг к другу, даже вросли друг в
друга и срослись, - это усиливает во мне радостную уверенность, что они с
самого начала возникли во мне не разрозненно, не по прихоти и не
спорадически, а из одного общего корня, из некой повелевающей в глубинах,
все определенней изъявляющей себя, требующей все большей определенности
радикальной воли познания. Так единственно это и подобает философу. Мы не
имеем права быть в чем-либо разрозненными: нам негоже ни заблуждаться в
розницу, ни в розницу настигать истину. Скорее, с тою же необходимостью, с
каковою дерево приносит свои плоды, растут из нас наши мысли, наши ценности,
наши "да" и "нет" и "если" да "или" - совокупно родственные и связанные друг
с другом свидетельства одной воли, одного здоровья, одной почвы, одного
солнца. - По вкусу ли они вам, эти наши плоды? - Но что до этого деревьям!
Что до этого нам, философам!..
3
При свойственной мне недоверчивости, в коей я неохотно сознаюсь, - она
относится как раз к морали, ко всему, что доселе чествовалась на земле как
мораль, - недоверчивости, которая выступила в моей жизни столь рано, столь
незванно, столь неудержимо, в таком противоречии с окружением, возрастом,
примером, происхождением, что я чуть ли не вправе был бы назвать ее своим "A
priori", - мое любопытство, равно как и мое подозрение должны были со
временем остановиться на вопросе, откуда, собственно, берут свое начало наши
добро и зло. В самом деле, уже тринадцатилетним мальчиком я был поглощен
проблемой происхождения зла: ей я посвятил в возрасте, когда "сердце
принадлежит наполовину детским играм, наполовину Богу", свою первую