Фридрих Ницше. Странник и его тень -
70 >
музыкальных выполнений действительно верят, что высшее требование их
искусства состоит в том, чтобы всякой пьесе придать возможно больше
выпуклости и во что бы то ни стало драматизировать ее? Но не будет ли это
грехом в применении к Моцарту, напр.? Грехом против веселого, солнечного,
нежного, легкомысленного духа его музыки? Ведь серьезность Моцарта не имеет
в себе ничего страшного и отличается добродушием; образы его не выскакивают
из стены, чтобы навести на зрителей ужас и обратить их в бегство. Или вы
полагаете, что музыка Моцарта равнозначаща "с музыкой Каменного гостя"? Да и
не одна моцартовская музыка, а и всякая другая? Вы возражаете, что принцип
ваш подтверждает тем действием, какое оказывает ваша музыка на слушателей. И
вы были бы правы, если бы нельзя было предложить вам вопроса: "На кого же
действует эта музыка и на кого собственно желал бы подействовать великий
артист? Разумеется - не на толпу! не на незрелых! не на сентиментальных! не
на болезненных! Но, главным образом, не на тупиц!
166
Нынешняя музыка. - Наша современная музыка с ее сильными легкими и
слабыми нервами прежде всего пугается самой себя.
167
Где музыка чувствует себя как дома. - Музыка достигает наибольшей
власти между людьми, которые не могут или не смеют высказывать своих
суждений. Ее преуспеянию содействуют главным образом князья, желающие, чтобы
в их присутствии поменьше критиковали и вообще поменьше думали; затем - те
общества, которые, находясь под гнетом (светским или духовным), должны
выработать в себе привычку к молчанию, но которые тем сильнее ощущают
потребность в волшебном средстве развлечения от угнетающей их скуки
(средством этим обыкновенно служат постоянная влюбленность и постоянная