Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
129 >
интересующих и привлекающих более тонкие и избалованные вкусы, более
возвышенные натуры, кажутся среднему человеку совершенно "неинтересными", -
если же, несмотря на это, он замечает приверженность к ним, то называет ее
"desinteresse" и удивляется тому, что возможно поступать "бескорыстно". Были
философы, сумевшие дать этому народному удивлению еще и обольстительное,
мистически-нездешнее выражение ( - не потому ли, быть может, что они не
знали высшей натуры из опыта? - ) вместо того, чтобы установить голую и в
высшей степени простую истину, что "бескорыстный" поступок есть очень даже
интересный и "корыстный" поступок, допуская, что... "А любовь?" - Как! даже
поступок из любви к кому-нибудь "неэгоистичен"? Ах вы, дурни - ! "А хвала
жертвующего?" - Но кто действительно принёс жертву, тот знает, что он хотел
за это получить нечто и получил, - быть может, нечто от себя самого за нечто
своё же, - что он отдал здесь, чтобы получить больше там, быть может, чтобы
вообще быть больше или хоть чувствовать себя "большим". Но это целая область
вопросов и ответов, в которую неохотно пускается более избалованный ум: тут
истина должна употребить все силы, чтобы подавить зевоту, если ей приходится
отвечать. Но в конце концов ведь она женщина - не следует применять к ней
насилие.
221
Случается иногда, сказал один педант и мелочной лавочник морали, что я
уважаю и отличаю бескорыстного человека: но не потому, что он бескорыстен, а
потому, что, на мой взгляд, он имеет право приносить пользу другому человеку
в ущерб самому себе. Словом, вопрос всегда в том, что представляет собою
первый и что - второй. Например, у человека, предназначенного и созданного
для повелевания, самоотречение и скромное отступание были бы не
добродетелью, а расточением добродетели - так кажется мне. Всякая