Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
13 >
на рынок так называемым позитивизмом, - примешивается отвращение более
изнеженного вкуса к ярмарочной пестроте и ветоши всех этих философастеров
действительности, в которых нет ничего нового и неподдельного, кроме самой
пестроты. И мне кажется, следует отдать справедливость этим скептическим
подобиям антидействительности и микроскопистам познания в том, что инстинкт,
который гонит их из этой современной действительности, непреоборим, - какое
дело нам до их ретроградных окольных путей! Существенно в них не то, что они
хотят идти "назад", а то, что они хотят уйти прочь. Немного больше силы,
мужества, порыва, артистизма - и они захотели бы вон из этой
действительности, - а не назад! -
11
Мне кажется, что теперь всюду стараются не замечать подлинного влияния,
оказанного Кантом на немецкую философию, и благоразумно умалчивать именно о
том достоинстве, которое он сам признал за собой. Кант прежде всего гордился
своей таблицей категорий; с этой таблицей в руках он говорил: "вот самое
трудное из всего, что когда-либо могло быть предпринято для целей
метафизики". - Уразумейте-ка это "могло быть"! Он гордился тем, что открыл в
человеке новую способность, способность к синтетическим суждениям a priori.
Положим, что он в этом обманул сам себя, но развитие и быстрый расцвет
немецкой философии связаны с этой гордостью и с соревнованием всей младшей
братии, стремившейся открыть, по возможности, что-нибудь такое, чем можно бы
было гордиться еще больше, и во всяком случае "новые способности"! Однако
поразмыслим на сей счет: это будет кстати. Как возможны синтетические
суждения a priori? - спросил себя Кант; и что же он, собственно, ответил? В
силу способности: к сожалению, однако, не в трех словах, а так обстоятельно,