Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
17 >
возможно, что старым психологам жилось удобнее и веселее, - но в конце
концов именно благодаря этому он сознает, что обречен на изобретения и - кто
знает? - быть может, на обретения. -
13
Физиологам следовало бы поразмыслить насчёт взгляда на инстинкт
самосохранения как на кардинальный инстинкт органического существа. Прежде
всего нечто живое хочет проявлять свою силу - сама жизнь есть воля к власти:
самосохранение есть только одно из косвенных и многочисленных следствий
этого. - Словом, здесь, как и везде, нужно остерегаться излишних
телеологических принципов! - одним из каковых является инстинкт
самосохранения (мы обязаны им непоследовательности Спинозы - ). Таково
именно требование метода, долженствующего быть по существу экономностью в
принципах.
14
Быть может, в пяти-шести головах и брезжит нынче мысль, что физика тоже
есть лишь толкование и упорядочение мира (по нашей мерке! - с позволения
сказать), а не объяснение мира; но, опираясь на веру в чувства, она
считается за нечто большее и еще долго в будущем должна считаться за
большее, именно, за объяснение. За нее стоят глаза и руки, очевидность и
осязательность: на век, наделенный плебейскими вкусами, это действует
чарующе, убеждающе, убедительно - ведь он инстинктивно следует канону истины
извечно народного сенсуализма. Что ясно, что "объясняет"? Только то, что
можно видеть и ощупывать, - до таких пределов нужно разрабатывать всякую
проблему. Наоборот: как раз в противоборстве ощутимости и заключались чары
платоновского образа мыслей, а это был благородный образ мыслей, и он имел
место в среде людей, обладавших, быть может, более сильными и более
взыскательными чувствами, нежели наши современники, однако видевших высшее