Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
20 >
вопросы, ссылаясь на некоторого рода интуицию познания, как делает тот, кто
говорит: "я мыслю и знаю, что это по меньшей мере истинно, действительно,
достоверно", - тому нынче философ ответит улыбкой и парой вопросительных
знаков. "Милостивый государь, - скажет ему, быть может, философ, - это
невероятно, чтобы вы не ошибались, но зачем же нужна непременно истина?"
17
Что касается суеверия логиков, то я не перестану подчеркивать один
маленький факт, неохотно признаваемый этими суеверами, именно, что мысль
приходит, когда "она" хочет, а не когда "я" хочу; так что будет искажением
сущности дела говорить: субъект "я" есть условие предиката "мыслю". Мыслится
(Es denkt): но что это "ся" есть как раз старое знаменитое Я, это, выражаясь
мягко, только предположение, только утверждение, прежде всего вовсе не
"непосредственная достоверность". В конце же концов этим "мыслится" уже
много сделано: уже это "ся" содержит в себе толкование события и само не
входит в состав его. Обыкновенно делают заключение по грамматической
привычке: "мышление есть деятельность; ко всякой деятельности причастен
некто действующий, следовательно - ". Примерно по подобной же схеме
подыскивала старая атомистика к действующей "силе" еще комочек материи, где
она сидит и откуда она действует, - атом; более строгие умы научились
наконец обходиться без этого "остатка земного", и, может быть, когда-нибудь
логики тоже приучатся обходиться без этого маленького "ся" (к которому
улетучилось честное, старое Я).
18
Поистине немалую привлекательность каждой данной теории составляет то,
что она опровержима: именно этим влечёт она к себе более тонкие умы.
Кажется, что сто раз опровергнутая теория о "свободной воле" обязана