Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
25 >
свои поступки, сняв ее с Бога, с мира, с предков, со случая, с общества, - есть не что иное, как желание быть той самой causa sui и с более чем мюнхгаузеновской смелостью вытащить самого себя за волосы в бытие из болота Ничто. Но допустим, что кто-нибудь раскусит-таки мужицкую простоватость этого знаменитого понятия "свободная воля" и выкинет его из своей головы, - в таком случае я уж попрошу его подвинуть еще на шаг дело своего "просвещения" и выкинуть из головы также и инверсию этого лжепонятия "свободная воля"; я разумею "несвободную волю", являющуюся следствием злоупотребления причиной и действием. "Причину" и "действие" не следует овеществлять, как делают натуралисты (и те, кто нынче следует их манере в области мышления) согласно с господствующей механистической бестолковостью, заставляющей причину давить и толкать, пока она не "задействует". "Причиной" и "действием" нужно пользоваться как чистыми понятиями, т. е. как общепринятыми фикциями, в целях обозначения, соглашения, а не объяснения. В "сущности вещей" (An-sich) нет никакой "причинной связи", "необходимости", "психологической несвободы": там "действие" не следует "за причиной", там не царит никакой "закон". Это мы, только мы выдумали причины, последовательность, взаимную связь, относительность, принуждение, число, закон, свободу, основание, цель; и если мы примысливаем, примешиваем к вещам этот мир знаков как нечто "само по себе", то мы поступаем снова так, как поступали всегда, именно, мифологически. "Несвободная воля" - это мифология: в действительной жизни дело идёт только о сильной и слабой воле. - Если мыслитель во всякой "причинной связи" и "психологической необходимости" уже чувствует некоторую долю приневоливания, нужды, необходимости следствия,