Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
39 >
всякая моральная похвала, порицание, моральный суд, даже философствование. -
Но не пришли ли мы нынче к необходимости решиться ещё раз на переворот и
радикальную перестановку всех ценностей, благодаря новому самоосмыслению и
самоуглублению человека, - не стоим ли мы на рубеже того периода, который
негативно следовало бы определить прежде всего как внеморальный: нынче,
когда, по крайней мере среди нас, имморалистов, зародилось подозрение, что
именно в том, что непреднамеренно в данном поступке, и заключается его
окончательная ценность и что вся его намеренность, всё, что в нём можно
видеть, знать, "сознавать", составляет ещё его поверхность и оболочку,
которая, как всякая оболочка, открывает нечто, но ещё более скрывает?
Словом, мы полагаем, что намерение есть только признак, симптом, который
надо сперва истолковать, к тому же признак, означающий слишком многое, а
следовательно, сам по себе почти ничего не значащий, - что мораль в прежнем
смысле, стало быть, мораль намерений, представляла собою предрассудок, нечто
опрометчивое, быть может, нечто предварительное, вещь приблизительно одного
ранга с астрологией и алхимией, но во всяком случае нечто такое, что должно
быть преодолено. Преодоление морали, в известном смысле даже самопреодоление
морали - пусть это будет названием той долгой тайной работы, которая
предоставлена самой тонкой, самой честной и вместе с тем самой злобной
современной совести как живому пробному камню души. -
33
Делать нечего: чувства самопожертвования, принесения себя в жертву за
ближнего, всю мораль самолишений нужно безжалостно привлечь к ответу и к
суду - точно так же как эстетику "бескорыстного созерцания", под прикрытием
которой кастрация искусства довольно лукаво пытается нынче очистить свою