Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
43 >
ассимиляции, питания, выделения, обмена веществ, еще синтетически вплетены друг в друга, - как проформу жизни? - В конце концов не только позволительно сделать этот опыт, - на это есть веление совести метода. Не предполагать существования нескольких родов причинности, пока попытка ограничиться одним не будет доведена до своего крайнего предела (до бессмыслицы, с позволения сказать), - вот мораль метода, от которого не смеют нынче уклоняться; это следует "из его определения", как сказал бы математик. Вопрос заключается в конце концов в том, действительно ли мы признаем волю за действующую, верим ли мы в причинность воли: если это так - а, в сущности, вера в это есть именно наша вера в саму причинность, - то мы должны попытаться установить гипотетически причинность воли как единственную причинность. "Воля", естественно, может действовать только на "волю", а не на "вещества" (не на "нервы", например - ); словом, нужно рискнуть на гипотезу - не везде ли, где мы признаем "действия", воля действует на волю, и не суть ли все механические явления, поскольку в них действует некоторая сила, именно сила воли - волевые действия. - Допустим, наконец, что удалось бы объяснить совокупную жизнь наших инстинктов как оформление и разветвление одной основной формы воли - именно, воли к власти, как гласит моё положение; допустим, что явилась бы возможность отнести все органические функции к этой воле к власти и найти в ней также разрешение проблемы зачатия и питания (это одна проблема), - тогда мы приобрели бы себе этим право определить всю действующую силу единственно как волю к власти. Мир, рассматриваемый изнутри, мир, определяемый и обозначаемый в зависимости от его "интеллигибельного характера", был бы "волей к власти", и ничем, кроме