Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
64 >
других веков: и сколько наивности, достопочтенной, детской и безгранично
дурацкой наивности, в этой вере ученого в свое превосходство, в чистой
совести его терпимости, в недогадливой, прямолинейной уверенности, с каковой
его инстинкт трактует религиозного человека как малоценный и более низменный
тип, над которым сам он возвысился, который он перерос, - он, маленький,
заносчивый карлик и плебей, прилежно-расторопный умственный ремесленник
"идей", "современных идей"!
59
Кто глубоко заглянул в мир, тот догадывается, конечно, какая мудрость
заключается в том, что люди поверхностны. Это инстинкт самосохранения
научает их быть непостоянными, легкомысленными и лживыми. Порой мы встречаем
страстное и доходящее до крайности поклонение "чистым формам", как у
философов, так и у художников, - не подлежит сомнению, что тот, кому до
такой степени нужен культ поверхности, когда-нибудь да сделал злосчастную
попытку проникнуть под нее. Что касается этих обжегшихся детей, прирожденных
художников, которые находят наслаждение жизнью только в том, чтобы искажать
ее образ (как бы в продолжительном мщении жизни - ), то для них, может быть,
существует даже еще и табель о рангах; до какой степени у них отбита охота к
жизни, это можно бы заключить из того, - в какой мере искаженным,
разреженным, опотустороненным (verjenseitigt), обожествленным хотят они
видеть ее образ, - и можно бы отнести homines religiosi к числу художников,
в качестве их высшего ранга. Это глубокая недоверчивая боязнь неисцелимого
пессимизма принуждает людей в течение целых тысячелетий вцепляться зубами в
религиозное истолкование бытия: боязнь, присущая тому инстинкту, который
предчувствует, что, пожалуй, можно слишком рано стать обладателем истины,