Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
8 >
"внушение", большей частью абстрагированное и профильтрованное сердечное
желание. - Все они дружно адвокаты, не желающие называться этим именем, и
даже в большинстве пронырливые ходатаи своих предрассудков, называемых ими
"истинами", - очень далекие от мужества совести, которая признается себе
именно в этом; очень далекие от хорошего вкуса мужества, которое дает понять
это также и другим, все равно, для того ли, чтобы предостеречь друга или
недруга, или из заносчивости и для самоиздевательства. Настолько же
чопорное, насколько и благонравное тартюфство старого Канта, с которым он
заманивает нас на потайные диалектические пути, ведущие, вернее, совращающие
к его "категорическому императиву", - это зрелище у нас, людей избалованных,
вызывает улыбки, так как мы не находим ни малейшего удовольствия наблюдать
за тонкими кознями старых моралистов и проповедников нравственности. Или еще
этот фокус-покус с математической формой, в которую Спиноза заковал, словно
в броню, и замаскировал свою философию, - в конце концов "любовь к своей
мудрости", если толковать это слово правильно и точно, - чтобы заранее
поколебать мужество нападающего, который осмелился бы бросить взгляд на эту
непобедимую деву и Палладу-Афину: как много собственной боязливости и
уязвимости выдает этот маскарад больного отшельника!
6
Мало-помалу для меня выяснилось, чем была до сих пор всякая великая
философия: как раз самоисповедью ее творца, чем-то вроде memoires,
написанных им помимо воли и незаметно для самого себя; равным образом для
меня выяснилось, что нравственные (или безнравственные) цели составляют в
каждой философии подлинное жизненное зерно, из которого каждый раз вырастает
целое растение. В самом деле, мы поступим хорошо (и умно), если для