Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
99 >
"баран" выигрывает в уважении. В истории общества бывают моменты
болезненного размягчения и изнеженности, когда оно само заступается за
своего обидчика, преступника, и делает это вполне серьёзно и честно.
Наказывать кажется ему в некоторых случаях несправедливым - можно сказать с
уверенностью, что сами представления о "наказании" и "обязанности
наказывать" причиняют ему нравственную боль, возбуждают в нём страх. "Разве
не достаточно сделать его неопасным? Зачем ещё наказывать? Наказание само
страшно!" - этим вопросом стадная мораль, мораль трусости, делает свой
последний вывод. Если можно было бы вообще уничтожить опасность, уничтожить
причину боязни, то вместе с тем была бы уничтожена и эта мораль: она стала
бы уже ненужной, она сама считала бы себя уже ненужной! - Кто исследует
совесть нынешнего европейца, тот найдёт в тысяче моральных изгибов и
тайников одинаковый императив, императив стадной трусости: "мы хотим, чтобы
когда-нибудь настало время, когда будет нечего больше бояться!" Стремление и
путь к этому "когда-нибудь" называется нынче в Европе "прогрессом".
202
Повторим же то, что мы говорили уже сто раз: ибо такие истины - наши
истины - слушаются нынче неохотно. Нам уже достаточно известно, как это
обидно звучит, когда кто-нибудь без всяких прикрас и уподоблений прямо
причисляет человека к животным; и нам уж, конечно, будет почти что
поставлено в вину то обстоятельство, что именно по отношению к людям
"современных идей" мы постоянно употребляем выражения "стадо", "стадный
инстинкт" и тому подобные. Но что же делать! Мы не можем поступать иначе,
потому что как раз в этом и состоит наш новый взгляд. Мы нашли, что во всех
главных моральных суждениях Европа и те страны, где господствует европейское