Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
14 >
времени знакомства с этой свободнейшей и могучей душой, хочется сказать о
Монтене то, что он сам говорит о Плутархе: "едва я взглянул на него, как у
меня выросла лишняя нога или крыло". С ним был бы я заодно, если бы дело шло
о том, чтобы устроиться поуютнее на земле.
Шопенгауэр имеет еще другое качество, общее с Монтенем, помимо
честности: веселость, которая действительно веселит. Aliis laetus, sibi
sapiens. Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель
веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою
шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит
без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто,
бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как
победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье -
видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол.
Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у
ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это,
например, испытывал при чтении Давида Штрауса. Чувствуешь настоящий стыд
иметь таких веселых современников, потому что они обличают перед потомством
наше время и нас, его участников. Подобные весельчаки совсем не видят
страданий и чудовищ, хотя они выдают себя за мыслителей, способных знать и
побеждать их; их веселость возбуждает досаду, потому что она обманывает: она
хочет уверить нас, что здесь завоевана победа. Ведь, в сущности, веселье
есть только там, где есть победа: и это применимо к произведениям истинных
мыслителей в такой же мере, как ко всякому художественному произведению.
Пусть тема будет всегда столь ужасна и серьезна, сколь ужасна и серьезна на