Творческая библиотека

32 >

даже и не оптимизм, а  просто журнализм, - дух и бездушие  дня  и ежедневных
листков. Всякая  философия,  которая  верит, что политическое событие  может
вытеснить или даже разрешить  проблему  бытия, есть насмешка и карикатура на
философию. С тех пор,  как  стоит мир, государства не раз основывались;  это
довольно старая история. Как же  может политическое  новшество само  по себе
сделать людей  раз  навсегда довольными  обитателями земного шара?  Но  если
кто-либо от всей  души  верит, что это возможно,  пусть он только  заявит  о
себе;  ибо  он поистине заслуживает стать  профессором  философии в немецком
университете, подобно Гармсу  в Берлине, Юргену Мейеру в  Бонне и Карриеру в
Мюнхене.
     Здесь мы видим результаты того учения, с недавних пор проповедуемого на
всех  перекрестках,  что  государство есть  высшая цель человечества и что у
человека не может быть более высокой обязанности, чем служить государству, -
учения, в котором я усматриваю  возврат не к язычеству, а к глупости.  Может
быть  человек,  который видит в  государственной службе  свой  высший  долг,
действительно не знает никаких более  высоких  обязанностей, но из  этого не
следует, чтобы не существовало еще иных людей и обязанностей; и одна из этих
обязанностей,  которую  я  по  крайней   мере   считаю  более  высокой,  чем
государственная служба,  состоит  в том, чтобы разрушать глупость во всех ее
видах, и в том числе, стало быть, и эту глупость. Вот почему меня интересует
здесь  тот  род  людей,  телеология  которых несколько  выходит  за  пределы
государственного блага, -  именно философы,  да и  то лишь в  их отношении к
миру, который в свою очередь довольно независим от государственного блага, -
к  культуре. Среди многих  колец, которые, продетые  одно в другое, образуют
общественное бытие людей, есть золотые и есть томпаковые.

Следующая

32 >