Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
50 >
с собой видеть солнечный свет, в котором ты нуждаешься!"
Здесь достаточно муки, чтобы сделать такого неудачника завистливым и
злобным, если бы он вообще мог стать завистливым и злобным; но вероятно он
обратит наконец свою душу в другую сторону, чтобы она не пожирала самое себя
в этом тщетном влечении, - и теперь он откроет новый круг обязанностей.
И тут я дошел до ответа на вопрос, возможно ли связать себя правильной
самодеятельностью с великим идеалом шопенгауэровского человека. Прежде всего
бесспорно следующее: эти новые обязанности не суть обязанности одинокого;
напротив, обладая ими, принадлежишь к могущественному сообществу, которое
соединено, правда, не внешними формами и законами, но зато единой основной
мыслью. Это - основная мысль культуры, поскольку последняя ставит перед
каждым из нас лишь одну задачу: содействовать созиданию философа, художника
и святого в нас и вне нас и тем трудиться над совершенствованием природы.
Ибо как природа нуждается в философе, так она нуждается и в художнике - для
метафизической цели, именно для своего собственного самоуяснения, для того,
чтобы иметь наконец чистый и законченный образ того, что ей никогда не
удается отчетливо рассмотреть в беспокойном процессе своего становления, -
т. е. для своего самопознания. Гете в глубокомысленно-шутливых словах дал
понять, что для природы все ее попытки имеют лишь смысл, поскольку она ждет
художника, который встретил бы ее на полпути, угадал наконец ее лепет и
высказал бы то, на что собственно направлены ее попытки. "Я часто говорил, -
восклицает он однажды, - и еще часто буду повторять, что causa finalis всех
мировых и человеческих дел есть драматическая поэзия. Ведь вся штука
абсолютно не годится ни на что другое". И, наконец, природа нуждается в