Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
54 >
целостным существом был бы связан с природой, как судья всех вещей и мерило
их ценности". Трудно привести человека в это состояние безбоязненного
самопознания, потому что невозможно научить его любви; ибо в одной лишь
любви душа находит не только ясный, расчленяющий и полный презрения взгляд
на самое себя, но и жажду заглянуть за пределы самого себя и всеми силами
искать свое скрытое где-то высшее "я". Итак, лишь тот, кто отдал свое сердце
какому-нибудь великому человеку, получает в силу этого свое первое
культурное посвящение: его знаком служит самопристыжение без озлобления,
ненависть к собственной узости и связанности, сочувствие гению, который
всегда вырывался из этой нашей спертой и сухой атмосферы, предчувствие
будущности всего развивающегося и борющегося и глубочайшее убеждение, что
почти всюду видишь природу в нужде, видишь, как она влечется к человеку, как
болезненно она чувствует постоянную неудачу своего дела и как ей все же
везде удаются чудеснейшие зачатки, черты и формы; так что люди, среди
которых мы живем, походят на нагроможденные обломки драгоценнейших
художественных эскизов, где все взывает к нам: придите, помогите, завершите,
соедините, что принадлежит к одному целому, - мы беспредельно стремимся
стать целыми.
Эту совокупность внутренних состояний я назвал первым культурным
посвящением; теперь же мне предстоит изобразить действие второго посвящения,
и я хорошо сознаю, что здесь моя задача труднее. Ибо здесь должен
совершиться переход от внутренних событий к оценке внешних событий, взор
должен обратиться вовне, чтобы найти в великом подвижном мире то же влечение
к культуре, которое ему известно из описанного уже первого опыта; личность
должна использовать свою борьбу и свое стремление, как азбуку, с помощью