Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
6 >
руководству, и во всяком случае нечто трудно открываемое, связанное,
парализованное; твои воспитатели могут быть только твоими освободителями. И
в этом - тайна всякого образования: оно не дает нам искусственных членов,
восковых носов, вооруженных очками глаз; напротив, то, что способно было бы
приносить такие дары, есть лишь карикатура на воспитание. Воспитание же есть
освобождение, отметение всех сорных трав, мусора и червей, которые хотят
прикоснуться к нежным зародышам растений, распространение света и тепла,
любовное орошение ночным дождем; он есть подражание природе и поклонение ей,
где она настроена матерински-милосердно; оно есть завершение природы,
поскольку оно предупреждает ее жестокие и немилосердные приступы и обращает
их ко благу, и поскольку оно набрасывает покрывало на проявление злобы и
печального неразумия природы-мачехи.
Конечно, есть и другие средства найти себя, - прийти в себя из того
оглушения, в котором обычно живешь, точно в темной туче; но я не знаю
лучшего средства, чем оглянуться на своих воспитателей и руководителей. И я
хочу помянуть сегодня одного наставника и дрессировщика, которым я могу
похвалиться, - Артура Шопенгауэра - чтобы позднее помянуть и других.
Для того, чтобы описать, каким событием был для меня первый взор,
брошенный на произведения Шопенгауэра, я должен остановиться немного на
одном представлении, которое в моей юности посещало меня столь часто и
настойчиво, как вряд ли какое-либо другое. Когда я прежде предавался
свободно мечтам и желаниям, то я надеялся, что судьба избавит меня от
страшного усилия и обязательства воспитывать самого себя; что я вовремя
найду, в качестве воспитателя, философа, настоящего философа, которому можно
