Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
79 >
мужественность. Отец его не был ни чиновником, ни ученым: он часто
путешествовал с юношей по чужим странам - условие, благоприятствующее тому,
кто хочет знать не книги, а людей, и почитать не правительство, а истину.
Своевременно он стал нечувствительным к национальным ограниченностям или
научился остро сознавать их; он жил в Англии, Франции и Италии, как на
родине, и чувствовал немалую симпатию к испанскому духу. В общем он не
почитал за особую честь быть рожденным именно среди немцев; и я даже не
знаю, переменил ли бы он свое мнение при новых политических условиях. О
государстве он, как известно, полагал, что его единственная цель - давать
охрану внешнюю, охрану внутреннюю и охрану против охранителей и что, когда
ему приписывают еще иные цели, помимо охраны, это легко может угрожать его
истинной цели: поэтому он, к ужасу так называемых либералов, завещал свое
имущество вдовам и сиротам тех прусских солдат, которые в 1848 году пали в
борьбе за порядок. Вероятно, отныне все более будет признаком духовного
превосходства, если кто умеет просто смотреть на государство и его
обязанности: ибо у кого есть в душе furor philosophicus, у того уже не будет
времени для furor politicus; и такой человек мудро остережется читать каждый
день газеты, а тем более служить какой-либо партии; хотя он ни на мгновение
не поколеблется в случае действительной нужды своего отечества быть на своем
посту. Все государства, в которых о политике должны заботиться, кроме
государственных деятелей, еще другие люди, плохо устроены и заслуживают
того, чтобы погибнуть от этого множества политиков.
Другое весьма благоприятное для Шопенгауэра условие состояло в том, что
он не сразу был предназначен и воспитан для ученой карьеры, но некоторое