Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
86 >
остался чиновником, то он во всяком случае был плохим другом истины; если же
он никогда не уяснил себе этого, - ну, я думаю, и тогда его нельзя назвать
другом истины.
Таково наиболее общее сомнение: впрочем, будучи наиболее общим, оно для
современных людей - наиболее слабое и безразличное. Большинство
удовлетворится пожиманием плеч и словами: "Как будто что-либо великое и
чистое вообще могло существовать и укрепиться на этом свете, не делая
уступок человеческой низости! Или вы хотите, чтобы государство лучше
преследовало философов, чем вознаграждало их и брало в услужение?" Не
отвечая сейчас на этот последний вопрос, я прибавляю еще, что уступки,
которые философия делает государству, идут в настоящее время весьма далеко.
Во-первых: государство выбирает себе своих философских слуг, и притом
столько, сколько ему нужно для его учебных заведений; оно ведет себя,
следовательно, так, как будто может различать между хорошими и плохими
философами, более того, оно предполагает, что всегда должно быть достаточно
хороших, чтобы занять все его кафедры. Не только в отношении достоинства
философов, но и в отношении необходимого числа их государство есть теперь
авторитет. Во-вторых: оно принуждает тех, кого оно избрало, жить в
определенном месте, среди определенных людей и заниматься определенной
деятельностью: они должны обучать каждого юношу-студента, который имеет к
тому охоту, и притом ежедневно в назначенные часы. Я спрашиваю: может ли
философ добросовестно обязаться иметь ежедневно что-либо, чему он мог бы
учить? И притом учить каждого, кто хочет слушать? Не должен ли он в таком
случае напускать на себя вид, будто знает больше, чем он действительно
знает? Не должен ли он говорить перед неизвестной аудиторией о вещах, о