Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
93 >
задерживаться, и притом именно этим проклятием смешного, которое навлекли на
себя представители великого дела, но которое переносится и на само дело.
Поэтому я считаю содействием культуре, если философия будет лишена всякой
государственной и академической санкции и если государство и университет
вообще будут освобождены от непосильной для них задачи различать между
истинной и мнимой философией. Оставьте философов расти в диком виде, лишите
их всякой надежды на получение мест и включение в гражданские профессии,
перестаньте щекотать их жалованием, более того - преследуйте их, будьте к
ним немилостивыми - и вы увидите чудеса! Тогда они разбегутся во все стороны
и будут всюду искать себе кровли, эти бедные мнимые мыслители; для них
откроется то место пастора, то должность школького учителя; иной запрячется
в редакцию газеты, другой начнет писать учебники для женских гимназий;
разумнейший из них возьмется за плуг, а самый тщеславный пойдет ко двору.
Внезапно все разлетится, и гнездо опустеет, ибо нет ничего легче, чем
освободиться от плохих философов - стоит только перестать
покровительствовать им. И это во всяком случае целесообразнее, чем
официальное государственное покровительство какой-либо философии, какова бы
она ни была.
Государству вовсе не важна истина вообще, а исключительно лишь полезная
ему истина, или, говоря еще точнее лишь все, что ему полезно, будь то
истина, полуистина или ложь. Союз между государством и философией имеет,
следовательно, смысл лишь в том случае, если философия может обещать быть
всегда полезной государству, т. е. ставит государственную пользу выше, чем
истину. Правда, для государства было бы великолепно иметь и истину в
услужении и на жаловании у себя; но только оно само хорошо знает, что к