Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
97 >
живя наподобие Шопенгауэра, как судья окружающей ее так называемой культуры.
Таким способом философ может принести пользу и университету, не сливаясь с
ним, а наоборот, созерцая его из некоторого достойного отдаления.
Но в конце концов, что значит существование государства, польза
университетов, когда ведь дело идет прежде всего о существовании философии
на земле или - чтобы не оставить ни малейшего сомнения в том, что я разумею,
- когда бесконечно важнее, чтобы на свете возник философ, чем чтобы
продолжали существовать какое-либо государство или университет! По мере
того, как увеличивается рабство перед общественным мнением и опасность для
свободы, достоинство философии может возрасти; оно стояло выше всего среди
катастроф погибавшей римской республики и во времена империи, когда ее имя,
как и имя истории, стали ingrata principibus nomina. Брут больше
свидетельствует о ее достоинствах, чем Платон; это - эпохи, в которых этика
перестает иметь общие места. Если философия теперь мало почитается, то нужно
задать себе вопрос, почему ее не исповедует теперь ни один великий
полководец и государственный деятель? Конечно, лишь потому, что в ту пору,
когда он искал ее, он встречался под именем философии с бессильным фантомом
- с ученой мудростью и осторожностью, проповедуемой с кафедр, - словом,
потому, что философия давно уже успела стать смешным делом. Однако она
должна была бы быть страшным делом; и люди, которые призваны искать
могущества, должны были бы знать, какой источник героизма течет в ней. Пусть
скажет им американец, какое значение имеет великий мыслитель, приходящий на
эту землю, в качестве нового средоточия огромных сил. "Смотрите, что бывает,
- говорит Эмерсон, - когда великий Бог посылает на нашу планету мыслителя.