Бомарше. Севильский цирюльник -
25 >
обожженное место надо помазать чернилами, -- я так и сделала. Б а р т о л о. Вы так и сделали? Посмотрим, подтвердит ли второй свидетель показания первого. Мне точно известно, что в этой пачке шесть листов бумаги, -- я их пересчитываю каждое утро, и еще сегодня пересчитывал. Р о з и н а (в сторону). Ах. болван!.. Б а р т о л о (считает). Три, четыре, пять... Р о з и н а. Шесть... Б а р т о л о. Шестого-то как раз и нет. Р о з и н а (опустив глаза). Шестого? Из шестого я сделала пакетик для конфет и послала их маленькой дочке Фигаро. Б а р т о л о. Дочке Фигаро? А почему же совсем новенькое перо в чернилах? Вы что же, надписывали этим пером адрес дочки Фигаро? Р о з и н а (в сторону). У этого ревнивца особый нюх!.. (Бартоло.) Я им подрисовывала стершийся цветок на камзоле, который я вам вышиваю. Б а р т о л о. Как это похвально! Чтобы можно было вам поверить, дитя мое, вам не следовало краснеть всякий раз, как вы пытались утаить истину, но именно этого-то вы еще и не умеете. Р о з и н а. Ах, сударь, покраснеешь тут, когда из самых невинных поступков делаются такие злостные выводы! Б а р т о л о. Понятно, я не прав. Обжечь себе палец, намазать его чернилами, сделать пакетик для конфет дочке Фигаро и подрисовать цветок на моем камзоле, -- что может быть невиннее? И, тем не менее, сколько лжи для того, чтобы скрыть одно истинное происшествие!.. "Я одна, меня никто не видит, после я могу лгать сколько душе угодно". Но кончик пальца в чернилах, перо запачкано, бумаги не хватает! Всего не предусмотришь. Смею вас уверить, сеньора, что отныне, когда я буду уходить в город, за вас мне будет отвечать двойной поворот ключа.Г р а ф, Б а р т о л о, Р о з и н а.