Бомарше. Севильский цирюльник -
40 >
Дома оставивши мать, Младая пастушка С песней пошла погулять Лесною опушкой. Поет и не знает о том, Что опасности всюду кругом: Цветы на лугах, Щебетание пташек в кустах, Звуки свирели, Их нежные трели, -- Все это головку кружит От сладких предчувствий бедняжка дрожит... Кругом все цветет, Все буйно растет... Вдруг навстречу Линдор из кустов! Ей путь преграждает, Ее обнимает, Отдать свою жизнь ей готов! Но его она гонит притворно -- Затем чтоб излишний свой пыл Мольбою смиренно-покорной Загладить Линдор поспешил! (Краткая реприза.) Вздохи, моленья, Страстные взоры, Клятвы, укоры -- Все обольщенья Пущены в ход. Он шутит так нежно... и вот Она уж не сердится боле, И в сладкой неволе Любви отдается тайком С любезным своим пастушком. Но ревнивец напрасно за ними следит: Они равнодушный делают вид И боятся выдать случайно Восторги любви своей. Ведь любви -- только сладостна тайна, Придает она прелести ей! Бартоло, слушая пение, начинает дремать. Во время краткой репризы граф, осмелев, берет руку Розины и покрывает ее поцелуями. Розина от волнения поет медленнее, голос ее звучит глуше и, наконец, на середине каденции, после слова "случайно" прерывается. Оркестр, вторя душевным движениям певицы, играет тише и вместе с ней умолкает. Наступившая тишина будит Бартоло. Граф встает, Розина и оркестр мгновенно возобновляют арию. Г р а ф. Действительно, чудесная вещица, и вы, сударыня так мастерски ее исполняете... Р о з и н а. Вы льстите мне, сударь, -- заслуга всецело принадлежит учителю. Б а р т о л о (зевая). А я, кажется, вздремнул во время этой чудесной вещицы. Ведь у меня столько больных! Целый день бегаешь, носишься, точно угорелый, а как присядешь, тут-то бедные ноги и... (Встает и отодвигает кресло.)